![]()
Израильские СМИ сообщают о том, что часть учителей “разъярена” компромиссом, достигнутым между министерствами просвещения и здравоохранения, согласно которому со следующей недели начинается поэтапное возвращение к фронтальной модели обучения. Аруц Шева сообщает о том, что учителя говорят: “Нас как будто отправили голыми на фронт”, и заставляют преподавать без всякой защиты перед возможностью заражения коронавирусом. Одна из учительниц говорит: "Мы будем подвергаться опасности, много часов общаться с детьми и персоналом - при том, что у нас нет реальной защиты. В школах не проведена дезинфекция, дети не обязаны носить маски. Это просто невозможно”. Другая учительница говорит: “Нам придется уходить из дома, хотя у многих из нас - очень серьезные хронические болезни, которые могут нас добить в случае заражения коронавирусом - и это только вопрос времени, когда мы подцепим этот вирус. И у нас есть семьи, и члены этих семей тоже - хронически больны”. Учителя также утверждают, что семейным врачам сверху спущен запрет, и они не могут указывать в медицинских формах сведения о том, что у учителя есть хроническая болезнь, которая может оказаться серьезной угрозой в случае его заражения. Учителя говорят: "Мы не пытаемся отвертеться от работы. Мы готовы работать 24/7 и полностью отдаться нашему делу. Мы готовы отдать все, но наше здоровье, и здоровье членов наших семей мы не отдадим”. Еще один учитель говорит: "Я ничего не боюсь. Но сейчас, впервые в жизни я напуган. Я не видел моего отца два месяца - и теперь я возвращаюсь на работу. Я не увижу его еще год, и он - единственное, что у меня есть”. Учителя утверждают, что сообщили о своих проблемах генеральному секретарю Гистадрута учителей, но все их запросы проигнорированы. Учителям ответили: "Ждите, и все будет хорошо”. Гистадрут также сообщил: “Министерство здравоохранения - та инстанция, которая одобряет возвращение в школы и правительство является решающим фактором”. Учителя стоят перед невозможным выбором. Один из них объясняет: “Я не могу себе позволить не выйти на работу. Тут есть матери-одиночки, тут есть люди, которым нужны деньги. Но никто из нас не может выйти на передний фронт без всякой защиты”.