![]()
Унтер-офицерская вдова нервно закурила. «Кто-то кому-то что-то пообещал продать за сколько-то» — примерно так развивались события последних дней в российско-белорусских сложных углеводородных отношениях. То, что давно на виду, то, о чем сказано было столько с обеих сторон, вдруг превратилось в большую тайну и не меньший простор для вранья. 14 февраля Александр Лукашенко во время поездки в Светлогорск рассказал, что Россия намекала на равные цены на энергоносители в случае вхождения Беларуси в ее состав. И что во время переговоров в Сочи Владимир
Путин выразил сомнения в том, что Беларусь продолжит покупать нефть в других странах, а не в России. Но мы, сказал Александр Лукашенко, продолжим это делать, чтобы не стоять каждый год 31 декабря на коленях. Позиция четкая, жесткая, понятная. 18 февраля в Минск приехал глава «Роснефти» Игорь Сечин. И вот тут риторика Александра Лукашенко изменилась категорически. Теперь это был не уверенный в собственной правоте глава суверенного государства, а проситель у парадного подъезда.