![]()
В наступившем году мы добьемся того, о чем мечтали десятилетия. Все эти годы мандарины горчили, шампанское не искрилось и отдавало кислятиной, поздравления звучали натужно, а надежды не было. Каждый раз в декабре приходилось по-мюнхгаузеновски вытаскивать себя за волосы из океана безнадежности, чтобы сказать или написать что-нибудь оптимистичное. У каждого из нас был свой собственный тяжкий период неверия в возможность перемен и даже недоверия – к собственным силам, к собственному народу, к собственным знаниям. Каждый переживал адские декабри за последние годы. Новый год в тюрьме. Новый год в колонии. Новый год в эмиграции. Новый год в одиночестве. Новый год в чужой стране. Новый год в безденежье. Новый год в болезни и неуверенности. Новый год после похорон. Новый год без веры в лучшее. У каждого из нас был свой собственный невыносимый Новый год, а у многих – и не один. У меня тоже. Но приходилось быть оптимисткой, потому что многим было намного хуже. Я привыкла, жить можно.