![]()
У России нет никакого иного варианта дальнейшего существования. Прошло сорок дней с момента, как Владимир Буковский покинул этот мир. Уже сорок — или ещё сорок? Для кого как. Ответить на этот вопрос однозначно невозможно. Когда в последние дни октября по новостным каналам хлынул поток некрологов и поминальных статей, авторами которых были друзья и единомышленники Буковского, на какое-то время возникло ощущение завершения истории. Действительно, со смертью этого человека из жизни очень многих, для кого само его имя было символом, что-то безвозвратно ушло. Возможно, этим чем-то было ощущение личной причастности к событиям, к которым был причастен и Владимир Буковский. Быть может, это не более чем банальный эффект присутствия — ощущение пребывания в одном мире, в одной исторической эпохе, в общем языковом пространстве с этим человеком. Но, возможно, и что-то ещё, что очень трудно втиснуть в устоявшиеся и оттого набившие оскомину поминальные формулировки. По прихоти календаря сороковины выпали на 5 декабря.