![]()
Какая жалкая, в сущности, роль. Начало осени, дети идут в школу, все мы, бывшие школьниками, вспоминаем, каково это было, а в России вспоминают еще и городок Беслан, сентябрь 2004-го и 186 детей, погибших там. В оккупированном Россией Крыму тоже вспоминают и кое-где возлагают цветы. Но вспоминают тихо, скорбят тихо. И, как обычно, в общем не задаются вопросом, а можно ли было тогда сделать что-нибудь по-другому, уменьшить число погибших детей хотя бы. И крымские журналисты, освещающие эти возложения, тоже не очень-то такими вопросами задаются. Кроме прочего, им, ставшим с каких-то пор «российскими», не хочется вспоминать и о тогдашней роли своих коллег, о том, что те делали тогда в Беслане. А был, пожалуй, один из первых ярких эпизодов, высветивших ставшую сейчас такой заметной фигуру – «современный российский журналист». Конечно, речь не о всех из них, но о подавляющей массе, о тех, кто обслуживает своих начальников с погонами. Тогда в Беслане они сначала в разы занижали число заложников, потом не сомневались, что по этим заложникам нужно стрелять из танков, потом «не заметили», что по ним же, этим детям, стреляли из армейских огнеметов «Шмель» – в общем, художественно оформляли государственную версию позорно проваленной операции.