![]()
Он бежал из Москвы не зная, что делать с народом. В день протеста он уехал из столицы РФ. От своего народа, который опять обокрали. Теперь не на выборах, как в 2011-м, а заранее, на подходе. Он бежал из Москвы не зная, что делать с народом. Отдал приказ запугать, погасить пламя, задержав лидеров. Не удалось. Не испугались. Вышли. Мирно. Без оружия. Против дубин. Какой символ. Сесть в батискаф и уйти на дно, в тишину. Где темно, нет шума, упреков, вопросов. Забыть о том, что наверху стоит пустой Кремль, вокруг бушует народный ураган и никого, кроме полиции, между испарившейся властью и народом. Никого и ничего. Осталась голая, тупая сила. И полиция кричит растерянно по рации, гоняясь за демонстрантами: «Что теперь делать?». Пока кричит. Пока не надоело. Он хорошо научился за 20 лет чтить мертвых. Возлагать венки, стоять с опущенной головой, вытянув руки и распрямив спину. С ними просто – они не ответят. С живыми ему трудно. Горячий июльский день 27-го склонился к вечеру. На Москву упала вечерняя прохлада, в окнах зажегся свет.