Обыски у чиновников Минобороны: подробности от ГБР

Сотрудники Государственного бюро расследований и Генпрокуратуры провели около 40 обысков по местам проживания ряда должностных лиц Минобороны, работников коммерческих структур и в офисных помещениях в рамках расследования уголовного производства о закупке для нужд ВСУ имущества по завышенным ценам. Об этом сказал директор ГБР Роман Труба, в среду, 26 июня, передает Час Пик. По словам Трубы, предварительная сумма убытков, понесенных Минобороны вследствие завышения цен, составляет около 100 млн гривен. В частности, речь идет о закупке 100 тысяч комплектов военной формы по завышенным ценам и 20 тысяч бронежилетов, большая часть из которых не соответствует заявленным характеристикам. "Три из пяти бронежилетов простреливаются", – утверждает Труба. В свою очередь директор теруправления ГБР в Киеве Руслан Марчук добавил, что бронежилеты изъяты на воинских складах, и они не поступили на вооружение украинской армии. Отвечая на вопрос о том, кто является производителем этих бронежилетов, Марчук сказал, что пока следствие не может сообщить эту информацию. Труба уточнил, что договор на поставку бронежилетов был подписан в начале 2019 года. Досудебное расследование проводится около двух месяцев. Он также сообщил, что в ходе обысков изъято 11 тысяч бронежилетов. По словам директора ГБР, в преступную группу входили должностные лица Минобороны и частных структур, однако пока подозрение никому не предъявлялось. "Все лица, у которых проводятся обыски, являются свидетелями. Подозрение никому не предъявлялось", – подчеркнул Труба, отвечая на вопрос о том, на каком основании проводились обыски у бывшего внештатного советника пятого президента Украины Петра Порошенко, экс-помощника министра обороны, кандидата в народные депутаты от партии Европейская солидарность Юрия Бирюкова. "Процессуального документа в настоящее время в отношении кого-либо не составлено, подозрение не выдвигалось", – добавил он. Также директор ГБР отрицает политическую подоплеку в деле о закупке имущества для Минобороны. "О каком политическом преследовании можно говорить, когда оперативные мероприятия проводились на протяжении года. . . никаких политических намерений в этом уголовном производстве нет", – сказал он.