![]()
Народ все видит и помнит. Он атеист. Но православный атеист. Он шарахается от этих крестов и этого места. Они ему мешают. Жить по своим законам и правилам мешают. Видимость крестов его страшит. Он гонит от себя все святое. Страх его преследует всегда и везде. Там где кресты — там его и страх. До бешенства. До дрожи. До помешательства. И не важно какие это кресты, православные или католические. Иль какие еще. Любой крест ему поперек горла. Как осиновый кол в груди. Прочь! Все прочь. С глаз долой и дальше. Он начинает кричать, стучать и возмущаться. Пугать и угрожать. Откручивать головы и унижать. Тыкать, рвать и метать. Он дает команду. А все бегут и спотыкаются. Все. Он вытирает руки. Он свое дело сделал. Сам то ничего далее не делал. Ну, сказал. А чего же все побежали-то? Он же атеист. Крестов сам не валил. Не грузил. Народ от них не отгонял. По судам не таскает. Он тут уже ни при чем. Как бы. При чем становятся исполнители. Сотни. Тысячи. И чем их больше — тем легче заметать следы.