![]()
Город превратился в кладбище диктаторского хлама. Я живу напротив Симона Боливара. Маленький скверик возле моего дома в период бурной дружбы двух мировых лузеров один из них, здешний, подарил заморскому, венесуэльскому. Держи, Уго, сказал он, это теперь твое. Сейчас здесь мемориал Симону Боливару установим, а потом и памятник забабахаем. Я прекрасно помню, как они вдвоем открывали этот камень с надписью «Боливар» лет десять назад. Весь район был оцеплен, жильцов окрестных домов не выпускали из подъездов, к нам из-за открытой форточки ломились мышиные люди в штатском. Уго и Александр, два друга навек, пометили, как шкодливые коты, территорию: здесь чужим не место, этот сквер застолблен за Чавесом. Чтобы чувствовал себя как дома: уезжаешь из гостей, а в гостях остаются твои вещи. И ты знаешь, что всегда можешь вернуться. До памятника Боливару Уго не дожил (его с благодарностью принял приблизительно такой же Мадуро), зато получил посмертно целый парк в Каменной горке. Помню, когда горисполком торжественно объявил об увековечении памяти великого друга белорусского народа Уго Чавеса, я еще подумала: и чего я из-за соседа-Боливара раздражаюсь? Это хоть совсем далекое прошлое, восемнадцатый век.