![]()
Везувий уже проснулся. Было позднее лето две тысячи четырнадцатого. Мы большой компанией выпивали в Джон Донне. Нас было много, очень много, человек тридцать. Тогда нас еще собирались большие компании. Мы были вроде как вместе. Объединенные чем-то общим. Водораздел произошел потом. Позже. У кого на крымнаше. У кого на бандеровцах. У кого на кокошнике. Мы с Айдером Муждабаевым сидели на лавочке на бульваре. Курили. Смотрели на светящиеся, полные народу кафе, на новые прокатные велосипеды, красивую плитку, буйство огней, беззаботных жителей, поток дорогих красивых машин. Освещенный вечерними фонарями летний бульвар был хорош. Действительно хорош. Празднество империи периода упадка. Я спросил:- Скажи, Иззетыч, у тебя нет ощущения Берлина тридцать шестого года?- Абсолютно. Абсолютно. Мы попытались что-то объяснить остальным. Что это не временно. Что надвигаются глобальные, тектонические изменения. Что это последние деньки перед катаклизмом. Везувий уже проснулся. Помпеи обречены.