![]()
Самое страшное за решеткой — это любовь. Это объяснил мне муж, вернувшись из зоны.
Зэк, у которого на воле остались близкие — по-настоящему близкие, родные, любимые, — страшно уязвим. Зэку, которому на воле было плевать на всех, и в зоне будет нормально.
Мой муж Андрей Санников вернулся домой 14 апреля 2012 года. Но мы до сих пор не наговорились — и вообще такое ощущение, будто еще и не начинали разговаривать. Последние полгода перед освобождением Андрей был в полной изоляции. Вернее, после трех месяцев без права переписки и без доступа к нему адвокатов, когда все близкие и друзья сходили с ума в полной убежденности, что его или нет в живых, или легавые выжидают, пока сойдут следы пыток, — к нему начали допускать адвокатов, но с жесткой инструкцией: «Если вы зададите хоть один вопрос о том, что с вашим подзащитным происходит, — связь будет прервана, встреча окончена, и больше никакого доступа к Санникову никто не получит.
Рубрика: политика