Сегодня превосходное сопрано львовянки Софии Соловий, которая живет в Озимо (Италия), знают оперные ценители во всем мире. Ее голос завораживал слушателей в театрах Италии, Германии, Греции, Польши, Чехии, Люксембурга, Швейцарии, Японии, Южной Кореи, Чили, ОАЭ… И хотя певица росла в такой атмосфере, где едва ли не с рождения было понятно, что ее судьба будет тесно связана с музыкой, практически до совершеннолетия никто не пророчил ей именно вокального будущего. О сложных испытаниях, которые ей пришлось пройти до уровня мировой сцены, София рассказала «Вестям».
А началось все с ее дедушки, который пел во Львовской хоровой капелле «Трембіта». Благодаря этому ему предоставили квартиру в доме, который принадлежал капелле. Семья жила на третьем этаже, а на втором располагался зал для репетиций хора.
— Конечно, было слышно, как они поют, особенно летом, когда окна были открыты, — вспоминает певица. — Но мне это не доставляло никакого дискомфорта, скорее — наоборот. Ведь вся моя семья связана с этим хором — и дед, и отец. И с мамой, которая пришла в капеллу после консерватории концертмейстером, папа именно в этом хоре и познакомился. В 60–80 годы «Трембіта» имела очень хорошее реноме, они постоянно ездили в турне по Советскому Союзу.
— При каких обстоятельствах вы впервые вышли на сцену?
— Мама рассказывает, что в два года — на сцену Львовской филармонии, это был концерт «Дитячий ранок». Но я этого совсем не помню. Зато помню, что в пять лет я уже училась в музыкальной школе. Тогда мне доверили соло, я стала перед хором и спела. Это было очень волнующе и ответственно.
— А какие волнения для вас стали самыми сильными в жизни?
— Наибольшие моменты волнений были связаны скорее с конкурсами. У меня был период, когда я выступила на семи вокальных конкурсах Италии за три месяца, когда только пробивалась. И после каждого тура на каждом конкурсе организаторы вывешивают списки тех, кто прошел. Ты читаешь список, и каждый раз сердце выскакивает — прошла или не прошла. Из семи конкурсов я получила две первых премии, две — вторых, одну — четвертую и один раз прошла в финал, а один раз — меня сняли после первого тура. С учетом того, что все это происходило за короткий период, то вряд ли я где-то спела лучше, а где-то — настолько хуже, скорее это свидетельствует лишь об эстетично-субъективном восприятии судей. Кому-то нравится одна манера исполнения, кому-то — другая.
Я должна была пройти еще два конкурса тогда, но последний был в Падуе, он назывался «Ирис Адами Корадетти». Там я получила первую премию. Вышел мэр города и сказал: «Viva, Украина!». Все было так прекрасно, что я подумала: «Семь — очень хорошее число, закончим на хорошей ноте».
— Тем не менее, отучившись столько лет в Украине, вы поехали учиться в Италию. Почему?
— Благодаря моей маме. Она узнала, что в Озимо есть престижная Академия оперного искусства и что там можно учиться бесплатно. Более того, можно получать стипендию, что было очень важно для нашей семьи. . . На дорогу и чтобы прожить первое время мы денег насобирали.
В театре Перголези /Италия. Фото: facebook. com/sofia. soloviy
— Однако нужно было не только учиться, но и арендовать жилье, жить в Италии. Это все было за счет стипендии?
— В консерватории у нас был небольшой ансамбль, с которым мы ездили в Германию на студенческий фестиваль «Югенд Фестшпиль Треффен» в городе Байройте. Туда приезжают студенты, которые формируют оркестр и потом дают концерты. Там я познакомилась с различными людьми, которые симпатизируют молодым музыкантам. И когда я поступила в итальянскую академию, то две немецкие семьи, узнав об этом, пришли к совместному решению — платить мне частную стипендию, чтобы я могла снимать жилье в Италии. Это простые люди, которые поверили в меня и решили, что будут мне помогать, чтобы я училась. Мы общаемся до сих пор, я их приглашаю везде, где бы ни выступала, если они могут — приезжают.
— Как наработать заказы в Италии таким образом, чтобы стать успешным фрилансером?
— Первые приглашения поступили от директора академии Серджо Сегалини. У него был свой оперный фестиваль, куда он приглашал многих учеников. Потом он стал директором разных концертных площадок и приглашал меня на различные мероприятия по Италии, на конкурсы. Там меня услышали представители театров и начали приглашать. Затем появилось узнаваемое имя.
Но до этого был у меня период, когда было очень страшно. Деньги заканчивались, и непонятно было, как жить дальше. Приходишь в магазин и говоришь: «Дайте мне 100 граммов вот этого, одно яйцо, один помидор, а макароны у меня еще какие-то есть…». Такой кризис у меня длился недели три. А потом появился контракт. Но чтобы доехать до того прослушивания, я заняла денег у коллеги, спасибо ей огромное! Я там пробыла два месяца, заработала денег. Но момент полного неведения — что же дальше, нужно было пережить.
— На скольких языках вы уже пели?
— Оперы — на украинском, польском, чешском, немецком, итальянском, французском. На русском и испанском — только романсы. Было тяжело учить чешский текст, потому что там много согласных. В идеале ты берешь партию и идешь к пианисту, который знает язык, традиции, данную оперу и выступит для тебя коучем. Он контролирует, правильно ли ты произносишь, интонируешь, и за это ты ему платишь кучу денег. Не хочешь платить — можешь выучить все сам. Берешь записи и учишь по партитуре, пытаешься копировать. . . Оперное искусство таково, что учиться самому невозможно, но в то же время учиться нужно всю жизнь.
На отдыхе в Париже. Фото: facebook. com/sofia. soloviy
— Сколько у вас приглашений?
— Они приходят неравномерно. Я могу месяца два ничего не делать, а затем будут концерт за концертом.
— Есть ли пылкие поклонники?
— Одним из тех, кого мне очень льстило иметь в поклонниках, был известный концертный директор, революционер в оперной индустрии, который работал в ведущих театрах мира, — Жерар Мортье. Он дарил мне огромные букеты белых цветов в театре «Реаль» в Мадриде. К сожалению, его уже нет с нами, его забрала тяжелая болезнь. Во Львове у меня есть поклонники — известные в городе и стране люди, скажем так.
— Как ухаживаете за своим инструментом — голосом?
— Интенсивно. Тут не только голос идет. Мы ведь работаем мышцами, диафрагмой, все тело включается. Потому занимаюсь йогой, дыхательной гимнастикой. Мне приходится думать о том, что я могу съесть, что не могу. Перед выступлением не ем орехи, шоколад, потому что они могут поддразнивать горло.
— Что самое тяжелое и самое приятное в вашей профессии?
— Тяжелое — складывать чемоданчики. Решать, что брать — чтоб и не слишком мало одежды, и не слишком много. Иначе тяни это все. А мы ведь часто едем на полтора-два месяца. Ну, а самое приятное — это сам процесс выступления. То, что ты выходишь к публике и можешь донести ей то, что хочешь, так, как ты это хочешь и умеешь. Это мой наркотик и самое сладкое, что есть в этой профессии.
Материалы по теме:
Маэстро, музыка! Украинка стала главным дирижером оперы в Австрии
Как повелитель цветов из Украины Владимир Каневский покорил США
Ученый с мировым именем Юрий Глеба: "Предлагали пост министра в Украине, но я предпочел науку за рубежом"
В связи с участившимися случаями использования эксклюзивных материалов газеты "Вести" и сайта vesti-ukr. com без ссылок на первоисточник, напоминаем нашим читателям о законе об авторском праве и санкциях, предусмотренных за его несоблюдение. Мы приветствуем использование наших материалов, но только с гиперссылкой на Вести. В противном случае оставляем за собой право обращаться в суд.