![]()
Только не говорите, что по статье «оскорбление Лукашенко» много не дадут. Самая мерзкая и страшная бумага в моем уголовном деле – вовсе не «свидетельские показания», не обвинительное заключение и не протоколы обысков. Это сообщение в органы опеки о ребенке, оставшемся без родительского присмотра. А еще страшнее было то, что за ним последовало. И сейчас, когда я читаю, что брестских активистов «Европейской Беларуси» Андрея Шарендо и Полину Шарендо-Панасюк перевели в статус подозреваемых по уголовному делу, я думаю об их детях. У Полины и Андрея – двое.